«Хочу в будущем возглавить сборную Армении»: большое интервью Байрамяна об «Урале», Карпине и Юране - Евро-Футбол - «Спортивные новости»

Полузащитник «Урала» Хорен Байрамян дал большое интервью. В эксклюзивном интервью сетевому изданию «Евро-Футбол.Ру» армянский футболист рассказал о «Ростове», Валерии Карпине, Сергее Юране и футболе в Лиге PARI.

— Давай интервью начнём с хороших новостей. В июне ты в третий раз стал отцом. Какие эмоции?

— Спасибо большое. Эмоции самые наилучшие, но давно забытые. Мои дочери уже взрослые, и у нас давно пропал из дома младенческий запах. Теперь придётся это всё ощущать в более осознанном возрасте. Это вдвойне приятно! Это супер! Семья переехала ко мне в Екатеринбург, дети пойдут здесь в школу.

— Почему сына назвал Робертом?

— У меня не было другого варианта (смеётся). Помимо того, что это красивое имя и оно нравится мне, моей супруге и нашим близким, это ещё и имя моего отца. У меня две дочки, у брата — дочка, и первый наследник должен был получить это имя. Поэтому других вариантов не рассматривалось.

— Ты же один приехал в Екатеринбург. Как случился переезд семьи?

— Да, я сначала переехал один — на полтора месяца раньше. После моего приезда ребёнок родился, и мы ждали, пока пройдёт 40 дней с рождения — чтобы он окреп. За это время я в Екатеринбурге обустраивался и искал квартиру. А потом все приехали ко мне. В этом плане все молодцы — и супруга, и дети. Новый вызов и челлендж — это не только для меня, но и для моей семьи. Двигаемся в правильном направлении.

— Клуб помог с жильём?

— Да, конечно. Как это обычно бывает. Помогли также в вопросах со школой. Я благодарен «Уралу»: всё, что мне нужно было, они решили.

— Как случился твой переход в «Урал»?

— Я уже рассказывал, что «Ростов» видел меня в качестве тренера, и это стало шоком для меня. Внутри себя чувствую, что могу ещё играть. Было два конкретных варианта из Первой лиги — «Сочи» и «Урал». Окончательно я решился из‑за главного тренера Сергея Юрана, когда он мне позвонил. Многие говорят: «Как армянин не выбрал „Сочи“?» Родственники, родители и всё моё окружение хотели, чтобы я выбрал «Сочи» и был поближе, да ещё и в солнечный город. Но я приехал в более суровый русский город, который очень классный. Считаю, что сделал правильный шаг.

— Была возможность остаться в РПЛ?

— Конкретных вариантов не было: чтобы звонили и говорили: «Ты нам нужен». Такого не было. Какие‑то слухи и разговоры из РПЛ были, но они так и остались на уровне разговоров.

— Как Юран смог убедить тебя, что «Урал» — тот клуб, который нужен для тебя?

— Я с Юраном до этого не работал, но все говорят о его человеческих качествах: что он мужчина и держит своё слово. Юран мне сказал, что перед клубом стоит задача — выход в РПЛ: два года подряд не могут выйти. И тренер сказал: «Ты мне нужен, приезжай». Когда при такой задаче тренер зовёт тебя как важного игрока, я уже не колебался.

— Советовался с Севикяном? Он работал вместе с Юраном.

— Эдгар — мой товарищ. Мы можем друг другу написать, поздравить, но не советовался.

— Ты готов был остаться в «Ростове» с пониженной зарплатой?

— Я‑то готов был, но я хотел играть. О каком понижении зарплаты идёт речь, если они видели меня в другой роли? Мы до финансов не доходили.

— Ты рассказывал, что «Ростов» предложил тебе войти в тренерский штаб. Задумывался, что в будущем, может, станешь крутым тренером?

— Придёт момент, когда я закончу карьеру — это не за горами. Хочу чем‑то себя занять, тем, что очень люблю. Думаю, попробую получить лицензию и попробовать себя в этой роли. Но сейчас не загадываю.

— Планировал, когда закончишь карьеру?

— Я точно, как Криштиану, не буду играть до 40 лет или как Мхитарян — до 38 (смеётся). Сейчас не буду загадывать: если здоровье позволит и будет страсть, то буду играть. Но если что‑то из этого подведёт, то уже придётся завершить.

— В чём твоя особенность будет как тренера?

— В «Ростове» была молодая команда, а я был самым возрастным игроком. Они меня слушались — в хорошем смысле, — и вокруг этого образовалась хорошая раздевалка. Но тренерство — это совсем другое. У меня есть свои заметки со времён работы с Курбаном Бердыевым. Я с ним работал, когда мне было 25–26 лет, и уже тогда думал: «Вау, это надо запомнить». До него и после у меня было достаточно тренеров — я старался записывать и запоминать интересные моменты. Я бы хотел себя попробовать в этой роли. Получится или нет — время покажет.

— Какая тренерская мечта?

— Одна из целей — возглавить сборную Армении в будущем.

— Юран объяснил, что между выбором тобой и Селиховым выбрали тебя, потому что ты полевой футболист. Удивился, что сразу такое доверие было?

— Я сразу же почувствовал себя нужным футболистом — сто процентов, это благодаря Юрану. Было приятное удивление. Как сказал Сергей Николаевич, мы с Селиховым — опытные футболисты, которым за 30. Как и Карпин, Юран тоже не сторонник того, чтобы капитаном был вратарь: чтобы с судьями мог общаться полевой футболист. Из таких рассуждений меня и выбрал Сергей Николаевич. Но нет такого, что я один капитан — другие ребята тоже есть капитаны. Капитан — это большая ответственность: надо каждый день оправдывать свою роль.

— Оливер Кан, Джанлуиджи Буффон, Икер Касильяс, Игорь Акинфеев — все вратари с большим именем и с капитанской повязкой. Почему изменился футбол?

— Я думаю, что сейчас современная методика устроена так, чтобы капитан разговаривал с судьями из‑за спорных моментов. Вратарь каждый раз не сможет бежать в чужую штрафную площадь. В этом вопросе не вижу большой разницы.

— Ты стал лидером в раздевалке?

— Я стал своим, чувствую отношение партнёров. Меня встретили как родного человека — и адаптации не потребовалось ни в раздевалке, ни на поле. Очень благодарен своим партнёрам за это.

— «Урал» уже несколько лет подряд не может выйти в РПЛ. Не смущает, что можешь задержаться в Первой лиге?

— Я очень верю, что этот год станет переломным и мы сможем выйти в РПЛ. Сейчас конкуренция в Первой лиге сильнее, и хочется выйти в РПЛ. Не хочется много громких слов — посмотрим в мае.

— Как тебе уровень Первой лиги?

— Шокового состояния не было: я понимал, куда ехал. На больших аренах, когда играешь, кажется, что это матч РПЛ. Когда едешь на маленький стадион с искусственным полем, то чувствуется, что это Первая лига. Уровень футбола, конечно, отличается. Очень важный фактор — атмосфера, болельщики и стадион. Когда это всё есть, слабый уровень не чувствуется: классно играешь в футбол.

— Были эмоциональные моменты у Юрана в начале сезона? Какой он за кулисами?

— Были. Он в раздевалке говорил на повышенных тонах после матча с «Енисеем». Тогда после перерыва счёт был 0:0, но во втором тайме мы забили три гола. Также видели эмоционального Юрана после игры с «Ленинградцем», когда не смогли забить и матч закончился со счётом 0:0.

— Есть ли в планах посетить Перевал Дятлова? Все события как раз на Урале произошли. Никогда не интересовался этой темой?

— Именно этой темой пока не интересовался. У меня такая семья, что очень любит путешествовать и смотреть исторические места. Сейчас заняты с детьми из‑за школы. Чуть позже, когда будет больше свободного времени, хотим всё посетить! Хочется увидеть красивые, исторические места, сходить на озеро. В ближайшем будущем наступит зима — мои дети любят лыжи и горы. Впереди много интересного.

— Куда уже успел побывать в Екатеринбурге? К Ельцин‑центру ходил?

— К Ельцин‑центру ещё нет. Мы с командой посещали Храм‑на‑Крови — очень красивая церковь. Также ездили на базу отдыха — там замечательная природа. Пока что остальное — в планах.

— Давай поговорим о «Ростове». В последние два года ты уже мало играл, потихоньку становился игроком резерва. Почему не удавалось закрепиться в составе?

— Так и есть. Правильно говоришь, что я становился игроком резерва. Это вопрос к тренерскому штабу — они так меня видели. В «Ростове» было молодое поколение, и им должны были дать шанс. Как и любой футболист, по внутренним ощущениям считаю, что заслуживал играть больше. Как факт принял — двигаюсь дальше.

— Связано ли это с тем, что ты в силу возраста потерял в скорости?

— Не знаю. То, что с возрастом люди теряют какие‑то качества, — это нормально, это свойственно. Ничего не поделаешь, это идёт от природы.

— Это было болезненно?

— Если футболист не будет расстраиваться, когда не выходит на поле, то ему надо завершить карьеру. Это значит, что у него уже нет страсти играть. Конечно, для меня это было болезненно — я расстраивался. С тренерским штабом какие‑то разговоры были, но это останется уже внутри нас.

— Как тебе команда в этом сезоне без тебя?

— Они молодцы, хорошо играют. Мне кажется, ребята недобрали очки. Могли выиграть у ЦСКА и «Рубина» и набрать больше очков. Будет непросто им, как и в принципе каждый год, но надеюсь, что задачу решат. Я буду счастлив, если «Ростов» окажется в тройке, а если станет чемпионом — то вдвойне рад!

— В прошлом году вместе с «Ростовом» вышли в Суперфинал Кубка России, где уступили ЦСКА по серии пенальти, и ты не забил в серии пенальти. Сильно потом переживал?

— Да, конечно. После этого был непростой отпуск. Болельщики до сих пор напоминают — имеют на это право. Это со мной будет жить.

— В соцсетях болельщики писали? Оскорбляли?

— Да, и не только в соцсетях. При встрече тоже говорили и говорят. В соцсетях писали и оскорбительное, а при живой встрече банально спрашивали: «Как ты не забил пенальти?» В Ростове меня все знают, я чувствую любовь болельщиков. Я гулял по городу, и люди подходили, жали руку и спрашивали, как так получилось.

— Ты сам решил подойти к точке первым? Не боялся?

— Да, это была моя инициатива. Я решил взять на себя ответственность пробить — и попал в штангу.

— Худший момент в карьере?

— На бумаге — да, конечно. В тот момент казалось, что это худший момент в карьере. Переживания были очень сильными. Но за всю карьеру у меня было много сложных моментов. Этот промах навсегда остался в моём сердце.

— Когда ушли Осипенко и Комличенко, команда сильно просела. Чувствовал ли, что на тебя как на ветерана ложится больше ответственности?

— Я тогда уже стал меньше играть, и на поле было сложнее. Но в раздевалке и в коммуникации я всем старался помогать. В команде и до ухода ребят, и после был прекрасный коллектив.

— Часто пихал молодым?

— Обязательно, но без матов и оскорблений. В хорошем смысле — с подсказом. Они ко мне прислушивались.

— Ты 15 лет был в «Ростове», и за это время клуб не раз балансировал на грани: долги, урезания, молодые составы. Были моменты, когда всерьёз думал, что покинешь клуб?

— Точно нет. В своей карьере никогда не думал о финансах, не задумывался уйти из‑за денег.

— Что тебя удерживало?

— У меня не было предложений. Если бы меня звал какой‑то гранд, об этом все бы знали. Но такого не было. В какой‑то момент наступал период, когда «Ростов» предлагал новый контракт. Мы обсуждали условия, и стороны договаривались о продлении.

— Как изменилась команда после ухода Карпина?

— Мы все знаем, какая это величина — Карпин, какой он тренер. «Ростов» тогда просел. Но с новым тренером, Альбой, мы решили первоочередные задачи.

— Его уход после сборов сразу же стал удивлением?

— Главным тренером стал его помощник Альба. Они всегда были на связи, постоянно консультировались. Из‑за этого переход получился менее болезненным для нас. Все требования Карпина поначалу оставались в силе, а уже потом понемногу что‑то начало меняться.

— В прошлом сезоне ты говорил: «Считаю очки до пятёрки и хочу быть выше». Верил реально в то, что можно подняться, или это была установка для молодёжи?

— Если ты профессиональный спортсмен, то должен всегда смотреть вперёд — так и должно быть. Я сказал это и для молодёжи, и для себя, и для всех нас — чтобы мы верили. Тогда до стыков нас отделяло всего пару очков, и я действительно смотрел вверх.

— Карпин пришёл в «Ростов» в 2017 году с задачей выжить — и поставил глухой 5‑3‑2. Потом перестроился на 4‑3‑3 с прессингом, затем, после работы со сборной, — на контроль мяча. Ты прошёл через все эти трансформации. Какой «Ростов» Карпина был твоим любимым?

— Праймовый «Ростов» был, когда я вернулся из Казани. Тогда мы старались играть в духе «Ливерпуля» Клоппа — 4‑3‑3 с активным прессингом. Не копировали один в один, но брали эту модель за ориентир. До пандемии мы шли на втором месте — это и был тот самый праймовый «Ростов», сто процентов.

— Ты говорил, что после работы в сборной Карпин стал сильнее как тренер. В чём конкретно это проявилось — и заметили ли вы это сразу или только спустя время?

— Заметили довольно быстро. Работа в сборной даёт другой взгляд — она сильно отличается от клубной рутины. Карпин стал иначе формулировать задачи, по‑новому расставлять акценты. Он и раньше умел трансформировать тактику под соперника, а после сборной эта гибкость стала ещё заметнее: он быстрее считывал слабые места и чётче доносил, как их использовать.

— С «Ростовом» вы два раза проиграли «Зениту» в матчах, которые становились для питерцев чемпионскими. Особый настрой был у вас?

— Да, мы хотели поучаствовать в чемпионской гонке — хотя бы сделать так, чтобы исход нашего матча реально на что‑то повлиял. Понимали, что «Зенит» — очень сильная команда, но выходили играть на результат: хотели, чтобы из‑за нашей игры турнирная таблица могла качнуться в другую сторону.

— Сергей Песьяков рассказывал, что сильно переживал после ошибки. Как команда поддерживала его?

— Сергей — опытный профессионал. Тот эпизод пришёлся на последний тур, а потом команда уехала в отпуск. Вскоре после этого он покинул клуб.

— Ты играл с Шомуродовым, Ерёменко, Поповым, Норманном — это был, наверное, самый яркий «Ростов». Что вы почувствовали, когда эта команда начала распадаться?

— Да, тот состав точно запомнился. Хотя и во времена Бердыева у «Ростова» была очень сильная команда. Когда уходят классные футболисты, всегда немного грустно — будто часть истории уходит. Я искренне радовался за Эльдора, когда он смог шагнуть выше и попасть в топовый чемпионат. Со всеми ребятами, кто уходил из «Ростова», я стараюсь поддерживать связь — мы ведь не просто партнёры по полю, а люди, с которыми многое прошли вместе.

— Карпин на бровке бывает сверхэмоциональным. Бывало, что его эмоции в матчах вас задевали или, наоборот, заряжали? Расскажи про конкретный момент.

— Валерий Георгиевич — очень эмоциональный тренер. Он может в раздевалке на повышенных тонах сказать пару слов, чтобы команда взбодрилась и начала играть по‑другому. На бровке я всегда чувствовал его энергию — она была разной, но она точно была. Например, бывали моменты, когда после провального отрезка он буквально взрывался у кромки — и эта искра будто передавалась нам: мы начинали бегать быстрее, цепляться за каждый мяч, играть злее. Не скажу, что это всегда было приятно слышать, но это работало.

— Ты играл в Лиге чемпионов против «Баварии» и «Атлетико», а в Лиге Европы — против «Манчестер Юнайтед». Тот опыт как‑то пригождается сейчас? Каким образом?

— Любой матч — это опыт, и еврокубки стоят особняком. У меня за плечами игры в РПЛ, еврокубках, международных матчах — всё это складывается в общую картину. Конкретно в чём помогает — сложно разложить по пунктам, но это про умение держать уровень давления, когда стадион на 70 тысяч человек смотрит только на тебя. Например, игра на «Олд Траффорд», где я действовал на фланге защиты против Антонио Валенсии, — это отдельный класс: там скорость решений другая, плотность борьбы выше, и ты учишься принимать решения за доли секунды. Этот навык никуда не пропадает: даже в матчах Первой лиги, когда ситуация накаляется, тело и мозг сами подкидывают те старые механизмы — как читать эпизод, как не теряться под прессингом трибун, как держать концентрацию, когда всё идёт не по плану. Такие матчи дают внутреннюю устойчивость, которую потом не променяешь ни на что.

— Для тебя тогда была непривычная позиция — сложно было адаптироваться?

— Да, Бердыев поставил меня в защите — это был мой второй или третий матч на этой позиции. Тот матч Лиги Европы на «Олд Траффорд» мы проиграли «Манчестер Юнайтед». Против меня индивидуально играл Валенсия — он почти в каждом матче турнира признавался лучшим игроком. Я провёл не самый удачный матч и сильно переживал. Но именно это сделало меня сильнее: научил справляться со сложностями. До сих пор считаю ту игру самой памятной в карьере — из‑за статуса матча и места, где он проходил.

— Удалось взять чью‑то футболку на память?

— У меня целая коллекция футболок — брал и во время матчей сборной, и в еврокубках. Из «Манчестер Юнайтед» у меня футболка Генриха Мхитаряна. Он мой друг и товарищ, поэтому другие майки мне были неинтересны.

— В первой игре в Ростове единственный гол за «МЮ» забил Мхитарян — у него была огромная поддержка на трибунах. Сводил его куда‑нибудь после матча?

— До той игры в Ростове мы с Генрихом не были знакомы. У нас в команде играл украинец Марко Девич — он выступал за «Шахтёр» вместе с Мхитаряном, они до сих пор дружат. Я попросил Девича нас познакомить — так и получилось, что Генрих подарил мне футболку. Потом мы стали пересекаться в сборной и вместе проводили время на сборах. Если бы я не попросил Девича, мы могли бы и не увидеться: я тогда не играл, а они сразу уходили в раздевалку.

— Общаешься с ним сейчас?

— Да, конечно. Мы с Мхитаряном по‑прежнему на связи.

— Ты не вызываешься в сборную Армении. Завершил карьеру в сборной?

— Я официально не завершал карьеру в сборной Армении. Но судя по тому, что меня не вызывают, всё к этому идет.

— Можешь об этом объявить сейчас?

— Сейчас пока нет.

— Как тебе сборная Армении без тебя?

— Идёт перестройка. Молодые игроки подтягиваются, а на это всегда нужно время. Тренер ставит схему с пятью защитниками — она подходит сборной. Если команда будет двигаться в этом направлении, результат обязательно придёт.

— Веришь в успех в Лиге Наций?

— Да, я верю, что сборная Армении сможет повторить тот результат, когда мы выиграли группу. Хочется, чтобы команда снова показала такой же характер и сплочённость.

— 9:1 с Португалией. Смотрел матч? Что это было?

— Не хочу вспоминать этот матч… Даже в какой‑то момент была искра радости — когда мой друг Эдик сравнял счёт. Но в целом вспоминать не хочется. Такие игры бывают — надо просто принять и двигаться дальше.

— Как оценишь переходы армянских футболистов: Тикнизян в «Олимпиакос», Сперцян в «Аль‑Ахли»? Сделали шаг вперёд?

— Сто процентов, оба сделали шаг вперёд. Если обойдутся без травм — всё получится. Дай бог удачи. Сперцян уже очень ярко начал сезон в Саудовской Аравии: если проведёт весь год на таком уровне, сделает ещё один шаг вперёд. Наиру тоже желаю удачи — пусть сможет себя зарекомендовать.

— Ты перестал вызываться при Петракове. В какой момент ты почувствовал себя ненужным сборной Армении?

— Мы с Петраковым сразу не поладили.

— Что случилось? У вас был разговор?

— Не знаю. Это уже пройденная история — не хочу её поднимать.

Норик Серобян