Самое откровенное и честное интервью: Руслан Нигматуллин — о жизни после футбола - Евро-Футбол - «Спортивные новости»

Бывший вратарь сборной России, «Спартака» и «Локомотива» Руслан Нигматуллин дал большое откровенное интервью сетевому изданию «Евро-Футбол.Ру», где рассказал о своей жизни после завершения профессиональной карьеры. Это не совсем обычное интервью, а очень ценная и поучительная история, наполненная смыслом, глубиной и бесконечной любовью не только к своей профессии и к жизни, но и попыткой оставить после себя наследие. Мы выражаем огромное признание Руслану Нигматуллину за человеческий дух и смелость в желании оставаться собой — он по-прежнему остаётся примером для подросшего и подрастающего поколения.

— Мы с вами не смогли договориться об интервью в Москве, так как вы живёте в Истре и не выезжаете оттуда. Почему так сложилось?

— На самом деле сейчас я редко даю большие интервью. С возрастом стал более занятым, да и времени особо нет. Но настойчивость — хорошее качество, поэтому пришлось найти время. Раньше не было желания что-то рассказывать: шли одни суды, и говорить было нечего. Сейчас есть что рассказать.

Интересное

— Почему вы переехали именно в Истру?

— Два года назад мы с женой попробовали переехать в район Истры. Ни она, ни я никогда раньше не жили за городом. Сразу после переезда нам очень понравилось! Теперь нас в Москву и не затянешь. Иногда я выезжаю туда на съёмки, но в основном мы проводим время за городом.

— В Сокольниках у вас были звёздные соседи: Павлюченко, Черчесов, Погребняк и другие. Сейчас есть такие соседи?

— Да, у меня сверху жил Павел Погребняк, этажом ниже — Рома Павлюченко, а в подъезде — Станислав Черчесов. Сейчас я не интересуюсь, кто живёт рядом. Мы ведём в какой-то степени отшельнический образ жизни: выбираемся только к друзьям, время от времени они приезжают к нам, и мы устраиваем какие-нибудь праздники. Например, в свой день рождения я собрал друзей в банном комплексе в Истре. У меня нет стремления обзаводиться знаменитыми соседями.

— С кем из бывших футболистов вы общаетесь сейчас?

— Я, как и раньше, мало с кем общаюсь — никогда не был особо общительным. Но свой круг общения у меня есть, и я его поддерживаю.

— Я брал у вас интервью на разных этапах жизни: про жизнь в Майами, переезд в Москва-Сити, в 2025 году — про период развода, а теперь — про жизнь в Истре. Какой период будет через пару лет?

— Точно не думаю об эмиграции — переезжать в другую страну не планирую. Да, это уже четвёртое интервью, но жизнь меняется — и к лучшему. Я чувствую себя счастливым человеком, в прошлом году женился. В планах — построить дом.

— Где?

— Где-то в Подмосковье.

— Вам тяжело далось решение переехать из США в Россию?

— Это была моя третья попытка пожить за границей. Первая — в Италии, когда я там играл: тогда меня постоянно мучила ностальгия. Потом полгода прожил в Израиле, а в США продержался три года.

— Но пару лет назад в нашем интервью вы не хотели переезжать из Майами в Россию. Что изменилось?

— Там всё прекрасно, но есть определённые стадии адаптации, и в большинстве случаев человек проходит их все. В основном меня мучила ностальгия. Ещё была проблема с профессиональной реализацией за границей. Я переехал туда, потому что этого хотели мои дети: я помогал им обустроиться, решить вопросы с образованием. Сейчас они спокойно живут там. А в России я проделал большую работу над своим именем — и просто взять и всё бросить?

— Не смогли бы?

— Так уже поступили многие звёзды: они словно плюют на свою страну и уезжают. Нельзя забывать, что страна многое тебе дала. Нужно ценить своё имя. Я с удовольствием куда-нибудь поеду зимовать — мы уже два года так делаем: в прошлом году полтора месяца прожил в Таиланде. Но жить постоянно за границей я не готов. Моя жена очень любит Россию, Москву, русскую природу, баню, песни Шуфутинского, Круга и так далее. Всё это можно организовать и в Майами, но там это будет скорее как ностальгия.

— Вы осуждаете таких звёзд?

— Жизнь научила меня не судить людей. Я не стану заявлять, что Пугачёва и Галкин* — предатели: это их выбор. Конечно, они не вызывают у меня уважения — скорее раздражение. Но они взрослые люди, и я тоже взрослый. Чаще всего негативно комментируют те, кому просто нечего делать. Я — занятой человек.

— Следите за жизнью звёзд?

— Безусловно. Я читаю новости из мира шоу-бизнеса, политики, спорта — слежу за всем. Я любознательный и образованный человек. Сейчас я в расцвете сил, и мне важно быть в курсе происходящего. Жду позитивного завершения военного конфликта для нашей страны и восстановления её полноценного статуса. Уверен, так и будет. У нас сильная и независимая страна, которую уважают. А когда страну уважают, её и боятся. Говорят, Россия проявляет характер и не поддаётся на провокации.

— Вы же были диджеем — это тоже часть шоу-бизнеса. Хотели бы вернуться к такой работе?

— Время от времени продолжаю этим заниматься — за хороший гонорар.

— А в России это приоритетный вариант работы для заработка?

— Сейчас время напряжённое: больших мероприятий стало гораздо меньше. Уверен, это временно. Для меня это не приоритетное направление.

— Многие бывшие спортсмены после окончания карьеры идут в политику. Вы думали об этом?

— Никогда! Я не хочу быть ни чиновником, ни политиком. Не умею работать в найме, не привык ходить с утра до вечера на работу. Мне важно свободно контролировать свою жизнь. Политика отнимает много времени — я не смогу тогда так часто бывать дома, как сейчас. А я люблю проводить время с семьёй, мне это важно.

— Вы поехали в США по желанию ваших детей и вернулись без них. Планировали так?

— Я исходил из своих ощущений. Зачем их дёргать? Старший уже стал отцом — и сделал меня дедом. Он работает в компании и является лидером по продажам автомобилей Dodge. Уверен, что и младший найдёт себя. Он получил крутое образование по музыкальному направлению.

— Когда вы были в Майами в последний раз?

— Пару лет назад. Заезжал, чтобы забрать какие-то вещи. С тех пор туда не ездил.

— Есть ностальгия по Майами?

— За три года я обрёл там друзей. С удовольствием слетал бы, чтобы увидеть детей, внука. Но сейчас у нас новорождённый ребёнок — всё внимание сосредоточено на нём.

— После того как Бекхэм приобрёл «Интер», город сильно изменился? Был ли футбольный ажиотаж?

— В городе сейчас можно встретить Месси. Лео оказывает большое влияние на Майами, поэтому интерес к футболу там очень высокий. Внимание к футболу, безусловно, выросло после прихода Бекхэма в клуб.

— Не было желания поработать в таком клубе? Может, даже вместе с самим Бекхэмом?

— Никогда! Во-первых, для этого нужно в совершенстве знать английский язык, а я им не владею на таком уровне. К тому же в клубе работают функционеры мирового уровня — это совсем другой масштаб.

— Многие футболисты рассказывали о своих тратах публично. Вы готовы?

— А зачем? Видел, как жёлтая пресса считает мои деньги и долги. Что вас интересует сейчас?

— Сколько тратите конкретно? На что?

— Расходы за сентябрь составили 1 724 000 рублей (Нигматуллин во время интервью открыл приложение Сбербанк Онлайн).

— На что?

— Аренда дома, кредит на автомобиль, зарплаты сотрудников, закупки на новые производства в Nigma — перчатки. Это не расходы на роскошную жизнь, а бытовая жизнь и развитие бизнеса.

— В США сколько тратили в месяц?

— У меня тогда не было бизнеса. Там была гонорарная история, какая-то рекламная. Для нормальной жизни в США нужно 10 тысяч долларов в месяц.

— Латышонок говорил, что может прожить на 30 тысяч рублей, кто-то называл 50 тысяч. Вы смогли бы так?

— Они скромные ребята и балаболы (смеётся). Действующие футболисты привыкли ни в чём себе не отказывать. А я не действующий футболист, а бывший. Футбол меня давно не кормит — кормят мозги. У меня уходит 200 000 рублей на аренду дома и 225 000 — на кредит по автомобилю. То есть почти полмиллиона рублей я отдаю только за машину и жильё. Малой кровью не обойтись. Я стремился к тому, чтобы у моей семьи была комфортная жизнь.

— Вы довольны?

— Я прошёл через многие трудности. Два с половиной года назад оказался на полном нуле — при разводе имущество неправильно разделили. Бывшая супруга похитила все нажитое имущество, по-другому я сказать не могу, хитроумной схемой. Пришлось начинать с нуля. Но я рад: та ситуация сделала меня сильнее.

— У человека доход должен быть выше расхода — тогда жизнь комфортная. У вас так?

— Пока нет. У меня много товара сгорело на Ozon и Wildberries, есть кредиторы, перед которыми у меня обязательства. Больше всего уходит на погашение инвесторам.

— Вам было легко вернуться в Россию — где социальные сети только с VPN и есть проблемы с бензином?

— Мой автомобиль — гибрид. Он работает на зарядке и работает от бензина. Бензин мне требуется раз в месяц. Уверен, что все проблемы временные. Мы видим, что даже США не могут обойтись без российского дизеля. Конечно, все мы хотим жить комфортнее.

— Какая у вас машина?

— Lixiang. Раньше я часто увлекался автомобилями. После возвращения из США заметил, как в России выросла популярность китайских авто. Поначалу относился к ним скептически, но сейчас уверенно скажу: это лучший автомобиль из тех, что у меня были. До этого ездил на BMW, Mercedes-Benz, Lexus и других. Lixiang — это по-настоящему высокотехнологичный гаджет на колёсах.

— Чем он лучше других машин? Тот же Lexus считается надёжным автомобилем.

— Этот тоже надёжный. За два года проехал 40 тысяч километров — ни одной серьёзной проблемы. Нравится динамика, удобство, технологичность. Отдельно отмечу гибридный двигатель — для меня это важный плюс.

— Медийности у вашего бренда перчаток Nigma не так много. На каком уровне сейчас находится производство?

— На высоком уровне. В прошлом месяце на Ozon мы занимали первое место по продажам, а в этом идем на втором. Такая же ситуация у нас на Wildberries. Основные продажи сейчас пытаюсь настроить в своем интернет-магазине www.nigma.store.

— Сколько пар продаёте в месяц?

— Около 1300 пар. В среднем держим эту цифру плюс‑минус.

— Перчатки продаются только в России или отправляете и за рубеж?

— Основной рынок — Россия. При этом у меня есть амбассадоры в сборных Казахстана, Киргизии и Молдовы — они продвигают бренд в своих странах. Но пока нет цели активно выходить на международный рынок.

— Какова ваша стратегия?

— Обеспечить продукцией огромный рынок товаров для детей и делать это стабильно. Главные покупатели — дети и их родители. Мечтаю, чтобы на детском турнире у всех вратарей были мои перчатки — это греет душу. Знаю, что юные вратари по-настоящему привязаны к своим перчаткам, буквально не расстаются с ними. Поэтому хочу сделать продукт максимально доступным.

— Какая цель у компании в ближайшие годы?

— Удерживать лидирующие позиции в стране, расширять линейки и развивать бизнес. Одна из целей — прийти на детский турнир, чтобы у вратарей были именно наши перчатки. Стремлюсь к тому, чтобы продукт был не только качественным, но и доступным для начинающих спортсменов.

— Сколько стоит ваши перчатки?

— Пара стоит от 1000 рублей. Сейчас работаю над тем, чтобы сохранить эту цену и при этом не терять в качестве. В этом месяце планирую запуск элитной версии, где собрал все последние разработки и достижения в этой индустрии. Чаще всего я называю модели названиями российских водоемов. У меня есть «Ладога», «Волга», «Селигер».

— В такую сумму перчатки могут быть качественными?

— Вполне. Для вратаря стартового уровня это достойный вариант. В каждом ценовом сегменте можно сделать качественные перчатки, чем я занимаюсь. Потребители довольны.

— В финансовом плане вы в плюсе?

— Бизнес высокомаржинальный и качественный. Мы быстро продаём перчатки, но не успеваем восполнять запасы — спрос опережает производство. Это создаёт кассовые разрывы: похожая ситуация была у Nike в период роста — из‑за растущего спроса компании каждый год не хватало денег. У нас похожая динамика.

— Получали ли негативные отклики?

— Да, такое случается. Признаюсь, очень остро реагирую на неадекватные комментарии. Но если критика конструктивная — обязательно прислушиваюсь. Например, в первые годы экономил на упаковке и получил справедливые замечания. В этом году поработал над этим: теперь используем качественные пакеты. Это один из примеров, когда обратная связь реально помогла улучшить продукт.

— В чём преимущество вашего предложения?

— Каждый вратарь получает карточку с автографом. А если покупка сделана на нашем сайте — дарим персональное видеоприветствие или обращение от меня лично. Кроме маркетплейсов, активно развиваем собственный магазин Nigma Store — он остаётся важным каналом продаж и коммуникации с клиентами.

— Насколько высока конкуренция в России?

— Конкуренция очень серьёзная. Особенно беспокоит распространение подделок на маркетплейсах — это настоящая боль. Там можно встретить фейковые товары под известными брендами вроде Nike и Adidas. Большая часть рынка фактически занята подделками. Надеюсь, что законодательство со временем решит эту проблему.

— Но ведь подделки существовали всегда?

— Да, на рынках с рук можно было встретить что-то вроде «Abibas». Но маркетплейс — это цивилизованная торговая площадка, а не уличный базар. Мы платим большие комиссии, работаем по строгим правилам, а условия для локальных и зарубежных продавцов порой сильно отличаются. Например, у многих китайских поставщиков нет маркировки «Честный знак». Это ежедневная сложность, с которой приходится сталкиваться, — такие будни предпринимателя.

— Какое рекордное количество продаж было за месяц?

— В среднем держим планку в 1300 пар и выше.

— Недавно вы в третий раз стали отцом. Какие эмоции? Те же, что и в первый раз?

— Безусловно, я очень люблю своих детей. Отцовство в моём возрасте более осознанное. Стараюсь ловить каждое мгновение с малышкой. Быть отцом дочки — новый для меня опыт, очень трогательный. Ощущение откровенного счастья. Когда я ехал к вам на интервью, ребёнка буквально отрывали от рук. А сейчас жду не дождусь, когда вернусь к нему.

— А каково это — снова стать отцом в 50 лет?

— Я никогда об этом не размышлял. Когда я женился, то предполагал, что могу вновь стать отцом. Конечно, в моём возрасте уже пора играть с внуками. Думал, справлюсь с отцовскими чувствами, — а оказалось, всё просто классно!

— Справляетесь?

— Сейчас с нами живёт тёща, и мы общими усилиями справляемся. Это дополнительный смысл жизни для меня.

— Как изменилась жизнь после второго брака?

— Она изменилась в лучшую сторону.

— В каком плане?

— Во всех. Не буду сравнивать первую и вторую жену — это было бы некорректно. Сейчас у меня любимая жена, которая даёт всё, что нужно человеку для полноценной, счастливой семейной жизни. Я же стараюсь делать счастливой ее.

— Читали негативные комментарии о вашем браке из-за разницы в возрасте? Задело?

— Я, естественно, догадываюсь. Нам тоже часто прилетает. Брак с разницей в 28 лет многие критикуют. Я бы, будь на их месте, думал так же (смеётся). Но пишут — и пусть пишут. Если нас обсуждают, значит, мы не безразличны людям. Обращать внимание на каждого хейтера не станем. А если кто-то пишет лично и ведёт себя некорректно — для этого есть кнопка «заблокировать».

— В бытовом плане чувствуется разница? Тяжело вам?

— Если бы было тяжело, я не был бы счастлив. У нас всё гармонично, мы не чувствуем разницу в 28 лет. Это отмечают её родители, наши друзья и все окружающие. Никто не воспринимает меня как «папика», а жену — как «содержанку». У нас полноценная и нормальная семья.

— Как у вас складываются отношения с детьми от первого брака?

— Мечтаю с ними увидеться.

— Три года не виделись?

— К сожалению, да. Слежу за ними в социальных сетях. Тема щепетильная, не хочу её развивать. Жду, когда наступит удобный для всех момент, чтобы моя внучка познакомилась с моей дочкой.

— Суд обязал вашу экс-жену выплатить вам 59 миллионов рублей. Вы получили деньги?

— Нет.

— Какие действия вы предпринимаете?

— Идёт процесс в арбитражном суде, идёт реструктуризация долгов. Это стандартная правовая процедура, которая призвана взыскать то, что мне положено по закону. Я верю в положительный для меня исход, но не живу этим процессом: если буду переживать из-за этого периода, то только потрачу свои нервные клетки.

— Вы называли это мошенничеством. Ожидали такой итог после стольких лет совместной жизни?

— Если бы я знал, то заключил бы брачный договор и меньше доверял. Но у меня есть один недостаток — излишняя доброта и доверчивость. Этот случай многому меня научил. Я получил определённый пинок под зад, чтобы перестроить свою жизнь и построить свою компанию. Если бы получил ту сумму, я бы ничего не делал. В этой ситуации я ищу положительные моменты: ментально она меня укрепила.

— Но на каком этапе сейчас находится процесс?

— Её признали банкротом. Мои юристы работают. Но она за границей — и это многое меняет. Когда ты находишься в другой юрисдикции, тебе легче дышится, но твоим активам от этого не легче. Преступники любят прятаться за границей, но это все временно. Рано или поздно справедливость восторжествует.

— Но не затянулось ли это?

— Да, но деньги обесцениваются: 59 миллионов пару лет назад и сейчас — совершенно разный масштаб. Впрочем, я по-прежнему верю в положительный исход.

— В СМИ очень активно писали про период вашего развода, даже федеральные издания. Вы хотели, чтобы эта информация утекла в прессу?

— Конечно, не хотел. Эта история просто разошлась по всей стране. Я хочу быть и выглядеть сильным человеком, а такая история делает тебя слабее и уязвимее — когда обсуждают тебя как потерпевшего от бывшей супруги. Это вызывает иронию. Сопереживание — не то качество, которое мне присуще. Чувствовал насмешки вокруг. Как бы то ни было, это произошло. Я об этом не думаю, это давно пережитая история. Хочу, чтобы эта история закончилась хорошо для всех: для моей жены, для детей, для моей бывшей жены — чтобы она нашла вторую половину, была счастлива и ни в чём не нуждалась. Возможно, её кто-то вводил в заблуждение и советовал, как поступить. Наверное, она хотела отомстить и не справилась с чувствами. Но всё разрешится в правовом поле.

— Давно вас не было в эфирах футбольных передач. Не зовут?

— Во-первых, я живу в Истре, ехать до Москвы долго. Во-вторых, нет желания, потому что моё время — деньги. Я своё время оцениваю.

— А как же медийность?

— Конечно, я выезжаю. Но я человек, который умеет оценивать своё время: я понимаю, сколько стоит мой час, и, если наши желания совпадают — выезжаю. Просто поехать поговорить о футболе не хочу: это время я лучше проведу с семьёй. Я не стремлюсь к публичности, как это делают бывшие игроки. Сидеть на ТВ и что-то обсуждать — это перевёрнутая история, и мне это неинтересно.

— Как амбассадор РФС вы ездите по регионам с мастер‑классами. Насколько это сейчас для вас важнее, чем, например, комментаторская работа или появление в студиях?

— Я уже год никуда не ездил. Комментаторской работой не заинтересован — это было лет десять назад. Не хочу конкурировать с Геничем и коллегами. Когда появляется возможность провести мастер‑класс, я с удовольствием еду. Во‑первых, люблю посещать другие города, а во‑вторых, с большим удовольствием знакомлю детей с моей продукцией.

— В начале 2026‑го вы выпускали новый музыкальный альбом и говорили, что пора возвращаться к музыке. Как сейчас совмещаете бизнес, диджеинг, бренд перчаток и семейную жизнь с маленьким ребёнком — что из этого на первом месте?

— Я выпустил достаточно много треков. Я человек взрослый и рассуждаю практично: много думаю и продумываю все свои действия. Основное всегда идёт от семьи. Недавно ездил в Орёл: меня позвал Дима Сенников на автограф‑сессию перед матчем и розыгрыш перчаток. Хотел познакомить орловских болельщиков с моим брендом и повидаться со старым товарищем — он сейчас занимает пост спортивного директора. Диджеинг для меня — это работа: если кто‑то позовёт, я выступлю, но никак не в ущерб семье.

— В шоу «Титаны» вы участвовали в 51 год и говорили, что пошли не доказывать что‑то, а за новым опытом и адреналином. Что для вас стало самым неожиданным — физически, эмоционально или в общении с молодыми участниками?

— Опыт получился интересный и очень сложный — даже для 25‑летних ребят, а для человека в 50 лет это мегасложно. При этом у меня нет постоянной физической нагрузки — ни спортзала, ни футбола. Нет времени на занятия спортом, да и в прошлом году были проблемы с суставами, с которыми я работал. Но желание побеждать осталось. Изначально ехал на одну‑две программы — просто посмотреть, как всё устроено.

— Вам понравилось?

— В целом да. Шесть серий — неплохой результат, я так считаю. Правда, не успевал восстанавливаться: съёмки шли очень плотно.

— Если вновь позовут, пойдёте?

— Задумаюсь. Проект действительно интересный. Но нужно физически подготовиться — примерно как у футболистов бывает предсезонная подготовка. Нужно подготовить мышцы, войти в форму. Думаю, на это потребуется около месяца. Это серьёзный проект, к которому нельзя подходить без подготовки.

— Как изменился российский футбол за последние годы?

— Стало больше прагматизма. Вратарь сейчас — полноценный полевой игрок: почти все клубы к этому стремятся, даже в академиях ставят приоритет на то, чтобы вратари уверенно играли ногами. Российский футбол стал быстрее. Улучшилось медицинское сопровождение и восстановительные технологии — поэтому футболисты играют на высоком уровне до 40 лет и старше. Десять лет назад такое встречалось редко. В 1990‑е на 30‑летних игроков смотрели как на ветеранов, будто их футбольная карьера уже на излёте. Ещё футбол стал частью шоу‑бизнеса: к российским игрокам приковано большое медийное внимание.

— Без еврокубков есть деградация российского футбола? Понимаете смысл ужесточения лимита?

— Мне очень нравился чемпионат, где играли преимущественно россияне — максимум до двух легионеров в клубе. Как говорил Дзюба, что «Зенит» прервратился в «Зенит» Рио-де-Жанейро, или когда в АПЛ клуб выходит на поле с 11 легионерами — мне это не нравится. Радует, что появляются такие игроки, как Батраков, что в ЦСКА много молодых воспитанников. Это круто! Обидно, что клубам проще привезти легионера, чем растить своего молодого игрока.

— Футболистов часто сравнивают с предшественниками: «новый Месси», «новый Аршавин». Вы видите в ком‑то из вратарей России или мира «нового Нигматуллина»?

— По стилистике ближе всего Агкацев: быстрый, прыгучий. У него очень много сильных качеств — и это позволяет ему быть одним из сильнейших вратарей страны. Радостно наблюдать и за Митрюшкиным.

— Игра Сафонова в «ПСЖ» — это реклама российского футбола?

— Да, это реклама российской школы. Когда вратарь играет в одном из лучших клубов мира, это лучшая реклама нашей вратарской школы.

— Сафонов — лучший вратарь за последние 10 или 20 лет?

— Всегда будут сравнения. Меня самого сравнивали как преемника Яшина или Дасаева, потом то же самое говорили про Акинфеева, сейчас — про Матвея Сафонова. Это нормально. Каждому вратарю хочется встать в один ряд с лучшими в истории. Тем более что Сафонов входит в число лучших вратарей 2026 года.

— Матвей обошёл вас по величию в российском футболе?

— Сравнивать некорректно: мы играли в разное время. Это вопрос вкуса. Сафонов сейчас на пике формы, активно участвует в рекламе, он в топе — и пусть так продолжается. Мы все, вратари, максималисты: Дасаев, Филимонов, Черчесов назвали бы себя лучшими, потому что по жизни мы ставим максимальные задачи. Я очень рад и горд своей карьерой, но не хочу ни с кем себя сравнивать. На данный момент Сафонова уважают во всём мире.

— Сейчас многие российские футболисты не медийные. Если спросить прохожего, он не назовёт игроков сборной России. Это большая проблема?

— Это объяснимо. Сейчас нет чемпионатов мира и Европы, а именно такие турниры привлекают основное внимание зрителей. Акинфеева и Дзюбу запомнили по чемпионату мира. Сейчас, если спросить меня о составе сборной России, я не назову всех игроков — и это нормально: состав часто меняется, тренеры наигрывают разных футболистов. Сейчас сборная похожа на большую селекционную площадку: тренеры присматривают игроков, чтобы задействовать их в больших матчах, когда появится допуск.

— Вы отказывались комментировать тему сборной России. Вам это неинтересно?

— А что мне сказать? Валерий Карпин — мой бывший товарищ по сборной, мы дружим семьями, я его очень уважаю. Всегда поддерживаю Валерия Георгиевича и голосую за него во всех опросах. Но как оценить его работу в сборной, если нет постоянного состава и стабильных соперников? Я слежу за новостями, смотрю обзоры и жду допуска к большим турнирам. С удовольствием буду смотреть матчи сборной, когда появится такая возможность. Сборная России интересна, но мы ждём больших задач.

Блиц‑опрос

— Деньги или слава?

— Деньги. Я знаю, что с ними сделать.

— Утро или вечер?

— Сто процентов — раннее утро. Давно перестал интересоваться вечерами.

— Вратарю пропустить гол и выиграть матч или сыграть сухой матч, но закончить встречу со счётом 0:0?

— Конечно, в любом случае важнее победа. Но если моя команда сыграла 0:0, у меня не было внутреннего расстройства из‑за того, что мы не взяли три очка. Всё зависит от того, как был пропущен гол. Если он на моей вине — буду расстроен даже при победе.

— Пицца или суши?

— Пицца.

— Заказать еду или самому приготовить?

— Приготовить. Это я вам как победитель кулинарного шоу говорю.

— Роналду или Месси?

— Уважаю обоих. Но выберу Роналду — именно с точки зрения того, как он строит своё тело и работает над собой. У Месси таланта больше, а у Роналду выше процент работы над собой.

— Выиграть РПЛ или сыграть в Лиге чемпионов?

— Как Батраков выбрал бы Лигу чемпионов, так же и Наир Тикнизян: возможность сыграть против топ‑клубов очень ценна. У футболистов короткая карьера, и такие матчи — уникальный шанс.

— Вратарь, который «пихает» партнёров, или вратарь, который тихо стоит и отбивает мячи?

— Для меня кричать — значит отвлекаться и терять концентрацию. Я предпочитаю спокойно и тихо выполнять свою работу.

— Лидерство или исполнительная роль?

— Только лидерство. В найме работать не умею и не хочу. Но в раздевалке я не был лидером — был тихим футболистом. Мой кайф — быть лидером на поле.

* - включен в список физических лиц, выполняющих функции иностранного агента.

Норик Серобян