Представители форварда уругвайской сборной Августина Каноббио, выступающего за бразильский «Флуминенсе», дали эксклюзивный комментарий сетевому изданию «Евро-Футбол.Ру». Ранее в СМИ появилась
Футбольный эксперт Игорь Семшов после ветеранского матча на Кубок Игоря Акинфеева в эксклюзивном интервью для сетевого издания «Евро-Футбол.Ру» поделился впечатлениями от первых туров нового сезона
Оценки футболистам Луиса Энрике Париж начинает сезон с трофея! Снова! Второй год подряд Суперкубок УЕФА едет в столицу Франции, второй год подряд повержена команда из Англии. В прошлом сезоне «ПСЖ»
Представители форварда уругвайской сборной Августина Каноббио, выступающего за бразильский «Флуминенсе», дали эксклюзивный комментарий сетевому изданию «Евро-Футбол.Ру». Ранее в СМИ появилась
Футбольный эксперт Игорь Семшов после ветеранского матча на Кубок Игоря Акинфеева в эксклюзивном интервью для сетевого издания «Евро-Футбол.Ру» поделился впечатлениями от первых туров нового сезона
Футбол — командный вид спорта, в котором целью является забить мяч в ворота соперника ногами или другими частями тела (кроме рук) большее количество раз, чем команда соперника.
Лёгкая атлетика — олимпийский вид спорта, включающий бег, ходьбу, прыжки и метания. Объединяет следующие дисциплины: беговые виды, спортивную ходьбу, технические виды (прыжки и метания), многоборья, пробеги (бег по шоссе) и кроссы (бег по пересечённой местности). Один из основных и наиболее массовых видов спорта.
В баскетбол играют две команды, каждая из которых состоит из пяти полевых игроков (всего в каждой команде по 12 человек, замены не ограничены). Цель каждой команды — забросить руками мяч в кольцо с сеткой (корзину) соперника и помешать другой команде завладеть мячом и забросить его в свою корзину. Корзина находится на высоте 3,05 м от пола (10 футов). За мяч, заброшенный с ближней и средней дистанций, засчитывается два очка, с дальней (из-за 3-х очковой линии) — три очка; штрафной бросок оценивается в одно очко. Стандартный размер баскетбольной площадки — 28 м в длину и 15 м — в ширину. Баскетбол — один из самых популярных видов спорта в мире.
Гольф — спортивная игра, в которой отдельные участники или команды соревнуются, загоняя маленький мячик в специальные лунки ударами клюшек, пытаясь пройти отведённую дистанцию за минимальное число ударов.
Цена славы футболиста — мечта, у которой есть стоимость - Евро-Футбол - «Спортивные новости»
Каждый раз, когда очередной вундеркинд в шестнадцать или семнадцать лет получает первое серьёзное контрактное предложение, вокруг него звучит один и тот же аргумент: второго такого шанса может уже не быть. Ради него можно перейти в другую школу, пропускать занятия, реже видеть друзей и почти полностью подчинить футболу жизнь семьи.
И этот аргумент оказывается прав лишь наполовину. Шанс действительно может быть уникальным. Но цену за него невозможно оценить в момент подписания контракта. Она становится видна спустя годы — когда одни бывшие вундеркинды рассказывают, что оказались не готовы к ранней славе, другие признаются, что пожертвовали образованием, а тысячи тех, кого отчислили из академий, пытаются понять, кем быть после жизни, в которой до этого существовал только футбол.
Шоколад, газировка, купленный диплом, алкоголь
Лионель Месси — человек, выигравший в футболе практически всё, что можно выиграть, — признался, что глубоко жалеет о том, что ребёнком не выучил английский. Время у него было, говорил он, но тогда он не понимал его ценности. Теперь Месси объясняет собственным детям, насколько важно учиться, получить хорошее образование и быть подготовленными к жизни.
Это удивительное признание для человека, чья жизнь с четырёх-пяти лет вращалась вокруг мяча и со стороны кажется почти идеально выстроенной. Но именно в этом и заключается один из парадоксов большого спорта: мир смотрит на результат и видит исполненную мечту, а сам герой, оглядываясь назад, может увидеть не поражение, а то, чему когда-то не нашлось времени, — знания, разговоры и возможности, которые уже невозможно вернуть.
С питанием у Месси, кстати, тоже была отдельная история. Когда ему было двадцать два или двадцать три, он, по собственным словам, ел шоколад, аргентинские сладости альфахорес и пил газировку. Позже Месси связывал изменение рациона с тем, что у него наконец прекратились эпизоды рвоты прямо во время матчей.
Джанлуиджи Буффон в восемнадцать лет, уже заявивший о себе в Серии А, купил школьный диплом. Спустя годы Буффон назвал это поступком, которым гордится меньше всего, и признал, что это было нечестно — попытка воспользоваться коротким путём.
Заметьте: его смущает не полученный документ, а именно способ, которым он его получил. Ранний успех может создать опасное ощущение, будто обычные правила больше к тебе не относятся: раз ты уже чего-то добился на поле, значит, и в остальной жизни можно срезать угол. Но в признании Буффона важно другое.
Уэйн Руни вышел на поле в Премьер-лиге в шестнадцать лет, а в семнадцать уже играл за сборную Англии. Со стороны это выглядело как мечта: слава, большие матчи, внимание всей страны. Только сам Руни позже признавался, что совершенно не понимал, как со всем этим справляться. Он ещё оставался подростком, а от него уже ждали, что он будет вести себя как взрослый, выдерживать давление прессы и отвечать за результат национальной команды.
В ранние годы карьеры, получив несколько свободных дней, Руни мог запереться дома и двое суток пить в одиночестве, пытаясь хотя бы ненадолго убрать всё происходящее из головы. Он называл это запоем для одного.
Показательна здесь не только сама история с алкоголем, но и то, почему он выбрал именно такой способ. Руни рассказывал, что в среде, где он вырос, не было принято обращаться за помощью, а поделиться своими переживаниями в раздевалке «Манчестер Юнайтед» того времени казалось невозможным. Проблему следовало переносить самому и желательно молча.
Мужская культура профессионального футбола десятилетиями поддерживала именно такую модель: боль можно было перетерпеть, злость — выплеснуть на поле, а признание в собственной уязвимости воспринималось почти как слабость. Сегодня ситуация постепенно меняется. Игроки чаще говорят о психическом здоровье, клубы и профсоюзы создают службы поддержки. Но признание Руни напоминает, сколько времени футболу понадобилось, чтобы разрешить своим героям произносить вслух простую фразу: мне тяжело и мне нужна помощь.
Один кадр может изменить всё
Теперь — к нашему Акинфееву, потому что без него любой разговор о футбольных сожалениях в России был бы неполным. После пропущенного дальнего удара Ли Гын Хо на чемпионате мира 2014 года он сразу взял ответственность на себя, извинился и назвал произошедшее детской ошибкой. Позже Акинфеев рассказывал, что, ещё лёжа в воротах, понимал, какая травля его ждёт, а после возвращения из Бразилии месяц старался не появляться в людных местах.
История о том, что после чемпионата мира он отправился к психологу, кочует по пабликам, но в проверенных публичных интервью самого Акинфеева подтверждения этому найти не удалось. Это, конечно, не позволяет утверждать, что он никогда не обращался к специалисту. Сам вратарь говорил, что ему требовалось больше работать над собой психологически и что в подобных консультациях нет ничего стыдного. Но описывая собственное восстановление, он вспоминал прежде всего базу и партнёров по команде, которые понимали, что творится в голове после такой ошибки. Жена и родители тоже были рядом, хотя Акинфеев признавался, что помощь ему, наверное, и не требовалась: сначала он должен был самостоятельно пропустить случившееся через себя. История от этого не становится менее тяжёлой — просто она честнее без подробностей, которых сам её герой не подтверждал.
И вот что действительно объединяет всех этих людей — от аргентинского гения до итальянского ветерана и английского бунтаря. Каждый из них однажды публично вернулся к поступку, упущенной возможности или отдельному эпизоду, который продолжал занимать место в его памяти. Природа этих историй совершенно разная. Месси сожалел о времени, которое не потратил на образование. Буффон — о сознательно выбранном нечестном пути. Руни — о способе, которым пытался справиться с ранней славой и давлением. Акинфеев, Джеррард и Терри не принимали рокового решения: они просто ошиблись в момент, когда на них смотрел весь мир.
Стивен Джеррард провёл за «Ливерпуль» почти всю жизнь. Семьсот десять матчей, сто восемьдесят шесть голов, восемь больших трофеев — карьера, которой хватило бы, чтобы навсегда остаться легендой клуба.
Но стоит заговорить о чемпионате 2014 года, и перед глазами снова возникает один и тот же кадр: Джеррард теряет равновесие, падает, а Демба Ба убегает к воротам. Конечно, «Ливерпуль» упустил титул не только из-за этого эпизода. Впереди были другие матчи, другие ошибки, другие потерянные очки. И всё же именно это падение стало символом чемпионства, которое уже казалось почти завоёванным.
Самое тяжёлое здесь, наверное, в том, что Джеррард и сам не смог оставить ту секунду в прошлом. Спустя годы он признавался, что продолжает думать о ней и представлять, как могла бы сложиться история, если бы тогда он просто устоял на ногах.
Так иногда и работает память: сотни прекрасных матчей складываются в долгую карьеру, а одна неудачная секунда остаётся отдельным кадром, который человек снова и снова прокручивает внутри себя.
Джон Терри поскользнулся при исполнении пенальти в московском финале Лиги чемпионов. Забей он, «Челси» стал бы победителем. После промаха серия продолжилась, но в памяти Терри осталась именно та секунда: он говорил, что московская ночь будет преследовать его всю жизнь.
Один кадр действительно способен отодвинуть в общественной памяти годы выдающейся игры. Не обязательно перечеркнуть их полностью, но встать рядом с трофеями, голами и великими матчами — так близко, что от этого соседства уже невозможно избавиться. В этом, пожалуй, одна из самых жестоких особенностей профессии, в которой блеск и провал могут навсегда остаться в одном кадре.
Может быть, поэтому такие признания и цепляют сильнее любых голевых подборок. Иногда там остаётся подросток, который слишком рано поставил на футбол всё. Иногда — взрослый профессионал, чью огромную карьеру публика научилась вспоминать по одной ошибке.
Арман Тигранянц
Каждый раз, когда очередной вундеркинд в шестнадцать или семнадцать лет получает первое серьёзное контрактное предложение, вокруг него звучит один и тот же аргумент: второго такого шанса может уже не быть. Ради него можно перейти в другую школу, пропускать занятия, реже видеть друзей и почти полностью подчинить футболу жизнь семьи. И этот аргумент оказывается прав лишь наполовину. Шанс действительно может быть уникальным. Но цену за него невозможно оценить в момент подписания контракта. Она становится видна спустя годы — когда одни бывшие вундеркинды рассказывают, что оказались не готовы к ранней славе, другие признаются, что пожертвовали образованием, а тысячи тех, кого отчислили из академий, пытаются понять, кем быть после жизни, в которой до этого существовал только футбол. Шоколад, газировка, купленный диплом, алкоголь Лионель Месси — человек, выигравший в футболе практически всё, что можно выиграть, — признался, что глубоко жалеет о том, что ребёнком не выучил английский. Время у него было, говорил он, но тогда он не понимал его ценности. Теперь Месси объясняет собственным детям, насколько важно учиться, получить хорошее образование и быть подготовленными к жизни. Это удивительное признание для человека, чья жизнь с четырёх-пяти лет вращалась вокруг мяча и со стороны кажется почти идеально выстроенной. Но именно в этом и заключается один из парадоксов большого спорта: мир смотрит на результат и видит исполненную мечту, а сам герой, оглядываясь назад, может увидеть не поражение, а то, чему когда-то не нашлось времени, — знания, разговоры и возможности, которые уже невозможно вернуть. С питанием у Месси, кстати, тоже была отдельная история. Когда ему было двадцать два или двадцать три, он, по собственным словам, ел шоколад, аргентинские сладости альфахорес и пил газировку. Позже Месси связывал изменение рациона с тем, что у него наконец прекратились эпизоды рвоты прямо во время матчей. Джанлуиджи Буффон в восемнадцать лет, уже заявивший о себе в Серии А, купил школьный диплом. Спустя годы Буффон назвал это поступком, которым гордится меньше всего, и признал, что это было нечестно — попытка воспользоваться коротким путём. Заметьте: его смущает не полученный документ, а именно способ, которым он его получил. Ранний успех может создать опасное ощущение, будто обычные правила больше к тебе не относятся: раз ты уже чего-то добился на поле, значит, и в остальной жизни можно срезать угол. Но в признании Буффона важно другое. Уэйн Руни вышел на поле в Премьер-лиге в шестнадцать лет, а в семнадцать уже играл за сборную Англии. Со стороны это выглядело как мечта: слава, большие матчи, внимание всей страны. Только сам Руни позже признавался, что совершенно не понимал, как со всем этим справляться. Он ещё оставался подростком, а от него уже ждали, что он будет вести себя как взрослый, выдерживать давление прессы и отвечать за результат национальной команды. В ранние годы карьеры, получив несколько свободных дней, Руни мог запереться дома и двое суток пить в одиночестве, пытаясь хотя бы ненадолго убрать всё происходящее из головы. Он называл это запоем для одного. Показательна здесь не только сама история с алкоголем, но и то, почему он выбрал именно такой способ. Руни рассказывал, что в среде, где он вырос, не было принято обращаться за помощью, а поделиться своими переживаниями в раздевалке «Манчестер Юнайтед» того времени казалось невозможным. Проблему следовало переносить самому и желательно молча. Мужская культура профессионального футбола десятилетиями поддерживала именно такую модель: боль можно было перетерпеть, злость — выплеснуть на поле, а признание в собственной уязвимости воспринималось почти как слабость. Сегодня ситуация постепенно меняется. Игроки чаще говорят о психическом здоровье, клубы и профсоюзы создают службы поддержки. Но признание Руни напоминает, сколько времени футболу понадобилось, чтобы разрешить своим героям произносить вслух простую фразу: мне тяжело и мне нужна помощь. Один кадр может изменить всё Теперь — к нашему Акинфееву, потому что без него любой разговор о футбольных сожалениях в России был бы неполным. После пропущенного дальнего удара Ли Гын Хо на чемпионате мира 2014 года он сразу взял ответственность на себя, извинился и назвал произошедшее детской ошибкой. Позже Акинфеев рассказывал, что, ещё лёжа в воротах, понимал, какая травля его ждёт, а после возвращения из Бразилии месяц старался не появляться в людных местах. История о том, что после чемпионата мира он отправился к психологу, кочует по пабликам, но в проверенных публичных интервью самого Акинфеева подтверждения этому найти не удалось. Это, конечно, не позволяет утверждать, что он никогда не обращался к специалисту. Сам вратарь говорил, что ему требовалось больше работать над собой психологически и что в подобных консультациях нет ничего стыдного. Но описывая собственное восстановление, он вспоминал прежде всего базу и партнёров по команде, которые понимали, что творится в голове после такой ошибки. Жена и родители тоже были рядом, хотя Акинфеев признавался, что помощь ему, наверное, и не требовалась: сначала он должен был самостоятельно пропустить случившееся через себя. История от этого не становится менее тяжёлой — просто она честнее без подробностей, которых сам её герой не подтверждал. И вот что действительно объединяет всех этих людей — от аргентинского гения до итальянского ветерана и английского бунтаря. Каждый из них однажды публично вернулся к поступку, упущенной возможности или отдельному эпизоду, который продолжал занимать место в его памяти. Природа этих историй совершенно разная. Месси сожалел о времени, которое не потратил на образование. Буффон — о сознательно выбранном нечестном пути. Руни — о способе, которым пытался справиться с ранней славой и давлением. Акинфеев, Джеррард и Терри не принимали рокового решения: они просто ошиблись в момент, когда на них смотрел весь мир. Стивен Джеррард провёл за «Ливерпуль» почти всю жизнь. Семьсот десять матчей, сто восемьдесят шесть голов, восемь больших трофеев — карьера, которой хватило бы, чтобы навсегда остаться легендой клуба. Но стоит заговорить о чемпионате 2014 года, и перед глазами снова возникает один и тот же кадр: Джеррард теряет равновесие, падает, а Демба Ба убегает к воротам. Конечно, «Ливерпуль» упустил титул не только из-за этого эпизода. Впереди были другие матчи, другие ошибки, другие потерянные очки. И всё же именно это падение стало символом чемпионства, которое уже казалось почти завоёванным. Самое тяжёлое здесь, наверное, в том, что Джеррард и сам не смог оставить ту секунду в прошлом. Спустя годы он признавался, что продолжает думать о ней и представлять, как могла бы сложиться история, если бы тогда он просто устоял на ногах. Так иногда и работает память: сотни прекрасных матчей складываются в долгую карьеру, а одна неудачная секунда остаётся отдельным кадром, который человек снова и снова прокручивает внутри себя. Джон Терри поскользнулся при исполнении пенальти в московском финале Лиги чемпионов. Забей он, «Челси» стал бы победителем. После промаха серия продолжилась, но в памяти Терри осталась именно та секунда: он говорил, что московская ночь будет преследовать его всю жизнь. Один кадр действительно способен отодвинуть в общественной памяти годы выдающейся игры. Не обязательно перечеркнуть их полностью, но встать рядом с трофеями, голами и великими матчами — так близко, что от этого соседства уже невозможно избавиться. В этом, пожалуй, одна из самых жестоких особенностей профессии, в которой блеск и провал могут навсегда остаться в одном кадре. Может быть, поэтому такие признания и цепляют сильнее любых голевых подборок. Иногда там остаётся подросток, который слишком рано поставил на футбол всё. Иногда — взрослый профессионал, чью огромную карьеру публика научилась вспоминать по одной ошибке. Арман Тигранянц
Представители форварда уругвайской сборной Августина Каноббио, выступающего за бразильский «Флуминенсе», дали эксклюзивный комментарий сетевому изданию «Евро-Футбол.Ру». Ранее в СМИ появилась
Футбольный эксперт Игорь Семшов после ветеранского матча на Кубок Игоря Акинфеева в эксклюзивном интервью для сетевого издания «Евро-Футбол.Ру» поделился впечатлениями от первых туров нового сезона
Оценки футболистам Луиса Энрике Париж начинает сезон с трофея! Снова! Второй год подряд Суперкубок УЕФА едет в столицу Франции, второй год подряд повержена команда из Англии. В прошлом сезоне «ПСЖ»
Оценки футболистам Уная Эмери Четвёртый раз Унай Эмери проиграл матч за Суперкубок УЕФА. Грустно. Но от показанного футбола испанцу грустно точно не было. «Астон Вилла» оставила за собой вторые
Арсила – сила. Его дубль помог «Леону» выиграть у «Интер Майами» на выезде. «Цапли» набрали три очка в трёх матчах Кубка Лиг и бесславно вылетели из турнира, не добравшись до плей-офф.
Анастасия Веденская. Стиль: Надина СМИРНОВА; Макияж: Ксения СЕМЕНОВА; Прически: Дарья ДЗЮБА. Платье, ASOS; украшения, kojewerly Анастасия Веденская: «Дело не в измене мужа, а во лжи» Актриса в
Илья Глинников Илья Глинников: «Очнувшись в реанимации, я понял, что должен остановиться» Артист рассказал в интервью о разочарованиях в любви Актерская судьба — это жизнь в жизни. Причем экранная
Джуд Лоу Джуд Лоу: «Я проживаю жизнь по главам» Актер признается, что пережил кризис веры, не помнит о славе секс-символа, а себя считает очень скучным человеком Лощеный красавчик с идеальной,
Алена Хмельницкая Алена Хмельницкая: «Александр моложе меня, но некритично» В интервью актриса рассказала WomanHit.ru о новом избраннике Алена Хмельницкая — образец приятного сочетания красоты и ума,
Стиль: Надина Смирнова; макияж и прически: Любовь Рассолова; платье, amen style; кольцо, queensbee; босоножки, stuart weitzman. Обои с ручной росписью, de Gournay Юлия Хлынина: «Жениха себе я нашла в
Она перешла в танцы. Полина Тихонова — российская фигуристка, долгое время выступавшая в женском одиночном катании. Дочь Марии Петровой и Алексея Тихонова , чемпионов мира в парах, по стопам
